?

Log in

А главное - ни одного неверного штриха.

Папа Димы О. служил в ВВС. В 45 лет он вышел на пенсию и стал православным христианином. Пополнил воинство христово. Посещал небольшую церковь рядом с железнодорожным вокзалом, вокруг которой постоянно лежал грязный серый снег со следами гари от труб проходящих мимо пригородных дизелей на Вязьму и Рудню, а воздух пропах сгоревшим керосином. За усердие в молитвах и искренность сердца получил даже небольшую должность в местной иерархии. Ещё не батюшка, но уже и не сторож.  Следил за порядком, за сохранностью утвари. По ночам мог спать дома. Вместе с папой ходил и Дима, парень задорный и полный жизни, активно задумывающийся о её смысле. В ту пору Дима был студентом первого курса пединститута.

* * *

Мама Димы О., была учительницей и в бога не верила. Была уверена, что наш мир и всё сущее в нём было создано по решению педсовета и по рекомендации методического пособия. Над мужем и сыном посмеивалась. Однажды Дима поехал в гости к девушке Лиле, которая училась на курс старше. У неё была бело-жёлтая копна непокорных волос и дерзкий взгляд. Дима стал за ней ухаживать, а ей было лень сопротивляться, поэтому Дима решил, что она от него без ума. И вот один раз, не предупредив Лилю, он  поехал к ней домой. Жила Лиля далеко, надо было добираться двумя автобусами. Дима, сопровождаемый присутствием божьим, добрался. Лили дома не было. Зато по лестнице поднималась группа беспокойных парней, ищущих веселья для души на вечер. Задели Диму плечом, потом спросили, с какого он раёна… На следующий день Дима пришёл в институт в тёмных очках и рассказал, что мама посмотрела на него и сказала, ну ты, как истинный христианин, подставил другую щёку? Была зима. Лежали сугробы. В старой свалявшейся шапке-ушанке и в тёмных очках Дима выглядел вызовом миропорядку.

* * *

Дима О., качал железо. Строил своё тело, и ему это очень нравилось. Поэтому одевался он аскетично. В любое время года его гардероб состоял из синих тренировочных штанов из искусственной шерсти с лампасами и майки со шлейками.  Зимой он дополнял пейзаж побитой молью шубой с тремя овальными пуговицами и старой шапкой-ушанкой, которую носил его дедушка, поднимавший в Смоленске Советскую власть. Свои симпатии к себе Дима переносил и на чувства и мысли окружающих, особенно девушек. Они все меня хотят, просто стесняются подойти и сказать об этом, говорил Дима, прислонившись к батарее возле туалета, и вслух делился своими самыми сокровенными горячими фантазиями. Потом он громко смеялся.

* * *

У Светы Б. были пухлые надутые губки и джинсовая модная куртка с поднятым воротником. Диму это сочетание приводило в восторг и задевало тайные струны души. Он вынашивал планы пригласить Свету домой посмотреть видео и включить какой-нибудь игривый фильм, где такое вытворяют! Вот, что она будет делать, не убежит же, спрашивал Дима и весь волновался. Пока он думал и рассчитывал, Свету Б. отчислили после летней сессии. Оксана Альбертовна не смогла перенести того, что Света не знала, «Кавказский пленник» написал Пушкин или Лермонтов. Дима говорил, что это бог её наказал.

* * *

На институтский конкурс «Мы ищем таланты» Дима принёс баночку какой-то тёмной мази, разделся, весь немедленно намазался и стал похож на дядьку с картинки. Потом он ходил в трусах, ждал своего выхода, тщательно и подробно объяснял Жене Макарову, что вот после того как я сделаю эту фигуру, вот это движение,  выключишь музыку, а то эффекта не будет. Диме подпевал Дэн Маккаферти. Публика приняла димино выступление средне-сдержанно. Дима ругался и проклинал её.

* * *

Дима знал, что говорил. За два месяца до шоу в актовом зале института Дима занял третьей место на чемпионате области среди юниоров. Это был успех. А всё потому, что Дима занимался в новой качалке, которую освятил батюшка в высоком головном уборе. С нами бог, радостно сообщал Дима О. Это его сияющая длань.

* * *

Дима О., знал, для того, чтобы мышцы были как горы, нужен белок. Поэтому ел всё белое и  мягкое. Покупал в студенческом буфете двенадцать ватрушек с творогом и активно съедал их перед обедом по дороге домой, предварительно трижды широко перекрестившись на купола Успенского собора, который был виден в Смоленске отовсюду. Благодарил господа за пищу нам даденую. При этом его шуба была распахнута как у барина, а шапку он сжимал в левой руке как вождь. Бойкая и острая на язык Оля Ч. из Ярцево смеялась над ним и напевала, а ты не лётчик…

* * *

Перемены в стране Дима поддерживал. Мечтал о Татьяне Митковой  и краснел, вспоминая о композиции швейцарского дуэта Yello “Oh Yeah”. Бросив взгляд на пасмурное небо, Дима восклицал, да, что это за погода, что это за страна?! Здесь никогда не бывает солнца! Впрочем, иноземцев он недолюбливал, и всё время вопрошал меня, как это в русском учебном заведении столько преподавателей с такими именами-отчествами? Лариса Захаровна, Владимир Ефимович, Вадим Соломонович? А? Когда я начинал над ним смеяться, он сетовал, что я полон чёрной бесовской злобы ко всем светлым нашим порывам. Зайди в любой наш книжный магазин, что ни атеистическая пропаганда, то – еврей, негодовал он.

* * *

Любил Дима и поспорить, подискутировать. Единственным его ответом на любой вопрос  была формула: пути господни неисповедимы. Хочу так поверну, хочу эдак.

* * *

Сегодня Диму О. называют батюшкой или отцом. Супругу его – матушкой Ольгой. Он протоиерей в Тверской области. Говорит, что не понимает фразы «Начинается возрождение России», она ведь, Россия, никуда и не исчезала, была всегда с нами, среди нас и в нас. На Диме очки и борода. Рассуждает об обуздании страстей наших. Хвалит телевидение и патриотическую направленность военного телеканала «Звезда».

И любил Мадрид Реал...

Группировка "Ленинград". "Кольщик". Новая песня (не очень, так себе, Василиса и Флорида - не Юля и не Алиса) о триумфе мирового спорта. Если ранее группировка пела про "Зенит", Кержакова, давай, Саша, давай, про хоккейную команду с берегов Невы, футбольный клуб, про ЗОЖ и про "не скучай, смотри футбол", показывая хоккей, а в клипе "В Питере тире пить" мелькнул человек в куртке "Теннесси Тайтенс", то вот сейчас упоминается "Мадрид Реал". Всем на радость!

Он базарил, о высоком.
И по хате все шнырял.
Он бодяжил, водку с соком.
И любил Мадрид Реал.

Дзве Беларусі, два свету.

Адна Беларусь – гэта краіна дзяцінства, журавоў, пяшчотнай прахалоды азёраў, добрых асілкаў, празрыстага марознага паветра, зялёнага лета, сумнай цеплыні восені, смяшлівага дожджыка-гарэзы, белага-белага снегу, вёсак-астраўкоў сярод бязмежнага мора збожжа, гарадскіх ратуш з малінавым звонам, гола Валодзі Копаця і гола Сяргея Герасімца, зборнай Андрэя Кавалёва, спрадвечнай “Пагоні” і містычнага кола агня. Краіна казак і сівых таямнічых легендаў. Адзіная. І няма больш такой.

Але ж у гэтай Беларусі немагчыма жыць.
Бо існуе яна толькі ў марах, мроях і цудоўнай музыцы гуртоў “Троіца” і Hvarna.

Другая Беларусь – гэта краіна хамаў, людзей колеру смецця, неадукаванага быдла, бясконцай базарнай плошчы, бясконцага СІЗА з такім жа бясконцым шэрым плотам, душнай мянтоўкі, бясконцай трасянкі ва ўсім: у стасунках, разважаннях, поглядзе на свет і на сябе, бясконцых селектарных “савяшчанняў”, змрочнай свядомасці, калгаснага начальніка з вусамі, хама і нелюдзя, і бясконцай цяжкай балотнай дэпрэсіі. І нічога не расце там. Толькі бясконцыя мярзота і прыкрасць бясконцага сметніка.

І гэтая краіна існуе. Яна намалявана на мапе свету.
Але ж у ёй таксама немагчыма жыць.

Если вы приняли ноль-семь, а потом вдруг за тумбочкой для телевизора у стены в углу заметили чертёнка, такого, да, обычного чертёнка с рожками, хвостиком и копытцами, и он прыгает и визжит, это не белая горячка. Чертёнок в самом деле там есть. Потерялся, вот и злится.

Если однажды поужинав, вы проверили уроки у сына, послушали разговор жены с мамой, а мой алкоголик опять надрался, у него уже нос от пьянства синий, а потом вышли на площадку покурить, и там увидели, что у соседа Серёги, слесаря ТТУ, сквозь синие тренировочные штаны торчит такой средней длины хвостик с кисточкой на конце, не шарахайтесь, не пугайте человека. У него действительно вырос хвост.

Или вот однажды, вы, возвращаясь с работы, встретились на лестнице с Алевтиной Павловной с четвёртого этажа, женщиной заслуженной, образованной и серьёзной, которая двадцать пять лет своей заслуженной, образованной и серьёзной жизни отдала родной школе, тетрадкам, рассказам про героев первых пятилеток и педсоветам, и вдруг обнаружили у неё на лице розовенький милый пятачок, не жмурьтесь и не пытайтесь себя ущипнуть, вино здесь ни при чём, просто Алевтина Павловна – женщина со свиным пятачком.

Допустим, вам не хватило. Не рассчитали свои силы. Было хорошо, приятно, бабочки в животе, стол, клеёнка, а вдруг – не хватило и надо идти, не думайте, что человек стоящий перед вами в очереди в кассу в магазине «Восток», решил вас подразнить и позлить своим огромным клювом как у птеродактиля, и крыльями, что волнообразно шевелятся под демисезонным пальто. Нет, на девятый километр вам не пора, даже не думайте! Это просто такой человек.

Или представим, что ваша жена закончила говорить с мамой и кричит вам, эй, нелюдь, давай сходи-ка  в подвал,  две сетки картошки набери, всю жизнь мне искалечил, алкоголик. Вы долго крутите круглый ключ с падающей вниз ручкой, спускаетесь вниз по щербатой серой лестнице и вдруг возле дощатой двери с номером вашей квартиры, среди прошлогодних лыж, торшеров и журнальных столиков с подтёками видите маленького толстенького человечка в костюме перламутрового цвета  и оранжевом котелке. Он совсем не замечает вас, бегает в полутьме, хлопает себя по пухлым коленкам и сокрушается: «Ах, незадача, вот, оказия-то… Наглотались-наглотались, наглотались-наглотались…». Не кидайтесь стремглав прочь, забыв о картошке, спугнёте его. Там в темноте, под трубами теплотрассы из стекловаты и брезента, есть потайная дверь в неведомое царство. Попробуйте её найти. И вам откроется страна изобилия, красоты и благоденствия, без границ и условностей. Вы увидите серебристые реки и золотистые берега, яркие и нежные бриллианты на бесконечно голубом небе и живые-живые цветы, что улыбаясь настоящими губами, тянутся к ласковому солнышку, подставляют ему свои макушки. Люди и животные – одно целое, радостна природа. Мальчики-зайчики прыгают на изумрудной лужайке, девочки-белочки стыдливо хохочут, краснеют и прикрывают лицо пушистыми хвостами. Бегемоты с кепками на затылках лихо стучат в домино, испуская победные вопли, и вскакивая, чтобы радостно обежать вокруг стола. Девушки-лисички судачат в салоне красоты, хитро морща свой интриганский острый носик. Тётеньки-свинки прогуливаются по аллее, важно катя перед собой коляски, и из каждой выглядывают с полдюжины розовых пятачков. Влиятельные  крокодилы, разодетые в дорогие костюмы, не мечтают никого съесть, плачут по-настоящему, да и зубы-то у них все молочные. Добрые коровы разливают парное молоко. Жаждущие духовности ослики обсуждают последние журнальные поступления, а шакалы-писатели суетятся между редактором, корректором и издателем. Бабочки с огромными крыльями и пушистыми ресницами порхают с цветка на цветок, и над этим всем в ярко-голубом небе парят весёлые птеродактили с добрыми глазами, наслаждаясь солнечным  теплом и светом.

Только постарайтесь не шуметь, когда будете искать дверь в мир птеродактилей и крокодилов, а то сосед Иван Петрович, что пришёл в дверь с номером своей квартиры, чтобы запаять велосипед, напишет в ЖЭК, придёт комиссия с жабрами за ушами, и дверь в волшебную страну маленького человечка запаяют. Чтобы кошки не носили блох туда-сюда…

Роман с камнем

Практически поле кровавой битвы. Маленький, неуверенный в себе человечек, которого зовут Путин В., положил себе в карман перстень чемпиона Супербоула, принадлежавший Роберту Крафту, человеку влиятельному и богатому. И развернувшись, пошёл по своим важным кремлёвским делам. Там нефть добывать, газ, создавать золотовалютный резерв, скажем. Это было в 2005 году. И вот уже двенадцать лет маленький человечек с близко посаженными глазками, которого зовут Путин В., колет этим перстнем орехи, как Нищий-самозванец у Марка Твена колол орехи государственной печатью. В той организации, в которой вырос Путин В., учат только стрелять в затылок в подвале и внедрять Штирлица в руководство НСДАП, а что такое Супербоул и что это за перстень объясняют едва ли. Но в то же время, это слишком дорогая штука, рассказали ему придворные ювелиры, для того, чтобы сдать её в какой-нибудь там кремлёвский музей. Вот и пришлось искать ей достойное применение.
Но история эта вовсе не про Путина В. и не про орехи, а про Роберта Крафта и многих подобных ему, которые трындят про «перезагрузку» и ездят к Путину В. искать рынки сбыта и возможностей для прямых инвестиций. Они курят дорогие сигары на совещаниях и встречах во Флориде, изучают карту необъятных просторов рублёвой зоны и прикидывают что бы да куда бы. И их ласкает своим дыханием тёплый океанский бриз. И вот Роберт Крафт едет к царю тундры и императору тайги с близко посаженными глазками, и заискивающе улыбаясь, пытается заручиться согласием и расположением. Но вождь в бусах оказался выходцем из племени хитрых воинов: взял тяжёлую драгоценную бирюльку поиграться и не отдал. Ха-ха.
Роберт Крафт – человек влиятельный и очень богатый. Он воюет по глобусу и не любит глупых вопросов бытия. Ему не до болтовни, смыслов жизни и философии, он делает дела. Но когда, надев тёплую пижаму, накрывшись дорогим одеялом и чувствуя тепло дорогой подушки, он засыпает в своей спальне своего роскошного особняка , то наверняка спрашивает себя, а что я там делал, рядом с этим туземцем? Ради чего лебезил и снимал с пальца самое дорогое, что у меня есть и что, если разобраться, принадлежит не мне одному? А жена, услышав его мысли, скажет ему сквозь сон, переворачиваясь на другой бок, вот, Бобби, я же тебе говорила, если ты пьёшь с ворами – опасайся за свой кошелёк.

И никого больше вокруг не будет. Только вопросы, тишина и одинокая ночь.


 
Гламурный рассказ о вернувшейся домой женщине-модельере, который начинается как парафраз «Присциллы: королевы пустыни», такие же роскошные и яркие наряды в посреди глухой австралийской деревни, Хьюго Уивинг в роли эксцентричного полицейского, а заканчивается как мрачный триллер с  перерезанными сухожилиями, смертью от потери крови, помешательством и сожжением этой мерзкой деревни, которая и не деревня даже, а – гадкая выгребная яма.

- Наверное, мусор сжигали…
- Видели ли бы вы тот мусор.

Чудесная Кейт Уинслет, такая же прекрасная Джуди Дэвис, которая и в старости красивей всех, и чудная музыка Дэвида Хиршфельдера.

Оказывается, Денисов водил Таню в театр. Когда мы ещё не были знакомы. Это сегодня он работает охранником в КПЗ возле Смоленского базара, а раньше он был театрал, сидел возле задрота Беляева на первой парте, смотрел в его конспекты, когда отвечал, и лил много воды, разводя руками. Преподаватели думали, не может же парень, который так аккуратно причёсан и у него голубые глаза, к тому же который сидит рядом с задротом Беляевым, ничего не знать.  В самодеятельном театре Денисов играл поэта Есенина. Из образа никогда не выходил. Ему было тяжело среди этого косного и глупого общества, поэтому заходя в аудиторию, он всегда морщился. Ах, эта мигрень, она меня убьёт, как бы говорил он нам! Трудно быть поэтом. Таня говорила, что он захотел приобщить её к таинственному миру партера и занавеса, и она согласилась. Денисов был предупредителен и галантен, как и подобает поэту. Ни тебе глупостей, ни тебе намёков, был в плаще и даже ручку поцеловал на прощание.

И вот уже после того, как мы с Таней стали ходить, захотелось мне тоже приобщиться к этому чудесному миру вешалки и перевоплощений. Погрузиться и прикоснуться. В общем, автобус «десятка» гостеприимно распахнул свои двери прямо напротив здания с большими круглыми колоннами. Театр, значит. Имени Якуба Коласа в Витебске. Был заявлен спектакль по Булгакову, который пишет чего-то там про Мольера. Типа, художник и власть. Но Подколесина на сцене не было, как говорится. Как не было ни Воланда там, ни Варенухи, ни даже Альцеста или Сганареля, ни всяких-разных вельмож, ни даже их пронырливых и смекалистых слуг. А были товарищи Ленин и Сталин, поздняя перестройка на дворе, про Ленина или Сталина не высказался – день жизни потерял. Вот режиссер решил от тенденции модной не отставать, все-таки он поэт, рупор эпохи, так сказать. Ну и придумал он, что Ленин - это любовница Сталина. Такой творческий режиссер драмтеатра имени Якуба Коласа. Переосмыслил классику и приспособил её к злобе дня.
В перерыве мы пошли домой, или как у них там называется, в антракте. А тетка, что польты выдаёт там, где театр начинается, и говорит такая, а чего уходите, ребята? Так вроде ни Мольер, ни Булгаков такого не писали, говорим. А она усмехнулась, тетка из гардероба, и говорит такая, так это ж театр, это понимать надо.

Пляж наш!

В детстве в Улан-Уде во дворе дружили мы с мальчишкой по имени Вовка. Был он страшным бузотёром. Не проходило ни дня, чтоб он с кем-то не подрался, кому-то не поставил шишку или фингал, чтоб куда-то не залез и откуда-то не свалился. Отца у него не было, и его несчастная мама, работавшая учительницей в школе неподалёку, и ежедневно обреченным видом выслушивала жалобы соседей и родителей одноклассников Вовки. Было нам тогда с Вовкой по двенадцать лет. Но на удивление, не знаю почему, мы с Вовкой ладили. Со мной он становился каким-то спокойным и светлым, его ёрш куда-то пропадал и прятал свою колючки. Его мама, тихая и спокойная женщина, не могла нарадоваться, глядя меняется и успокаивается её проказник  и забияка, гроза всех окрестных дворов. На минуту она замирала, прислонившись к косяку двери и не отрываясь смотрела как мы строим очередную крепость, готовим битву миров или крутим гайки конструктора. По телевизору в то время, особенно на каникулах, часто показывали мультфильмы про старину. Илья Муромец спасает Русь, Иван-царевич – Забаву Путятичну, а Добрыня рубит головы дракону. На экране русский богатырь сметает одной рукой полчища супостатов, в одиночку сражается с игом азиатским, таким плюгавеньким узкоглазым игом с жиденькими усиками, кривыми саблями и меховыми шапками, которое без конца наседает и лезет. Вовка не двигался и почти не дышал. А я смотрел на него и думал, что же проносится в его голове, что творится в его душе в эти минуты?

Однажды летом дверь Вовкиной квартиры распахнулась и в квартиру влетела, таща за собой за шиворот упирающегося и орущего Вовку, тётя Наташа из третьего подъезда. У Вовки была разбита губа, красные уши стояли торчком.

- Сэсэг! Сэсэг! Только посмотри, что твой паршивец сделал моему Димке! – кричала она на всю лестницу.

Так звали Вовкину маму. Потом я узнал, что это необычное имя означает «красивый цветок».

Тётя Сэсэг вышла в коридор, и тётя Наташа толкнула Вовку к ней.

- Вот, возьми его! Разбил Димке весь глаз! Из дома выйти невозможно! – кричала она.

На этажах застучали входные двери. Соседи забеспокоились. Впрочем, к скандалам возле Вовкиных дверей они были привыкшие.

- Рассёк! Зачем?! Зачем ты его сделал инвалидом?! Рассёк глаз! – голосила тётя Наташа, заламывая руки и попеременно обращаясь то к Вовке, то к тёте Сэсэг.

Вовка, улучив момент, шмыгнул в квартиру и спрятался под одеяло. Димкина мама ещё долго кричала, грозилась написать в РОНО, наконец, затихла и ушла.

Тётя Сэсэг печально, с какой-то обреченностью слушала крики и даже не пыталась ни возражать, ни отвечать. Потом она повернулась, закрыла дверь и подошла к Вовке. Не зная, что сказать и что делать, она сказала:

- Вова, зачем ты так себя ведёшь? Как тебе не стыдно? Ты же бурят!

Вовка лежал на диване и ревел в голос. Его трясло от рыданий. И тут он вскочил, и размазывая слёзы и кровь по грязным щекам, закричал:

- Нет, неправда! Я не бурят!

- А кто же ты?

- Я – русский солдат!

Настоящую радость и душевный подъём дарят не море, солнце и мирно пасущиеся единороги на райских золотых полях, а объявление в цветочном магазине, в котором среди буйства цветов, корзин, ленточек и запаха свежей зелени продаются вино, бокалы и коробки вкусных конфет. А объявление говорит о том, что можно послать посылку по любому адресу и сотрудники заведения обязуются сохранить всё в полной дискретности. Придёт серьёзный мущина такой в магазин и в то время, как супруга готовит котлеты, а детишки учат уроки, отправит сладкую посылку таинственной незнакомке. Конфеты, вино и цветы. И записочка с вензелями на красивой шершавой бумаге…

Набор для кобелирующих личностей. В общем, собирайся, старик, поедешь с нами…

Есть люди, которые плачут песком.