?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Книга демонов. Люцифер

Вот среди взрослых граждан принято считать, что смех это, мол и дескать, такой нужный в домашнем хозяйстве инструмент. Залез так на антресоли, достал дрель, отмерил, карандашик за ухо положил, просверлил, Его Ворсейшество повесил и снова - в корзинку и на антресоли. Важно, как видим, чтобы инструмент всегда был под рукой, а то стены голые останутся, а там обои уже пооблезли, побледнели. Рисунок-орнамент стирается. Нет уюта. А тут - Его Ворсейшество глаз радует, и тепло в квартире. Выходные прошли в тепле и неге. Супруга довольна.

А утром встал и на встречу с референтом министра поехал. Там все должно быть по делу и серьезно. Не брать же с собой, в самом деле, дрель! Совещание - дело важное.
Не будешь там вот так запросто смеяться. Потому как всё должно быть на своём месте и в своё время. Иначе, так сказать и как говорится, бардак будет. Референт не поймет, не разберётся, не так доложит туда, предоставит неправильные данные, а это уже на саботаж похоже.
Так что правы наши граждане: делу время, потехе час... Смех он необходим, но вовремя и в ограниченных дозах.

Но домашнее хозяйство приходит в упадок. Грабли ржавеют, ломаются карнизы, мебель приходит в совершенное запустение. Всё время ездить по референтам и ходить по кабинетам надоедает. Что-то в организме глухо тянет вниз, мешает создавать отчёты и следить за ростом акций. Хочется развеяться. И вот тут вспоминает взрослый, делающий важные дела гражданин, что у него в плетёной корзинке под ванной есть дрель, важный инструмент, которым можно многое исправить. Набирает он телефонный номер Петра Игнатьича, с которым вместе как-то езждили в стройотряд по студенческой молодости. Сейчас Пётр Игнатьич работает в госконцерте заместителем фининспектора, и всё может. Наш герой звонит старому приятелю по студенческим нарам в бывшей тюрьме, где располагался стройотряд, обещает похлопотать, мило улыбается в трубку и достаёт себе и супруге два билета на юмористическое шоу. В седьмой ряд. Не далеко и не близко. И чтоб артиста Петросяна и артистку Степаненко было хорошо видно.

Рабочая неделя проходит в совещаниях, заседаниях, чертежах и сметах. Падают и растут котировки. Наш филиал в Нерчинске на грани разорения. Улан-Удэ и Верхоянск рапортуют о приросте. Строительство в Вологде остановилось, нет стекловаты, поставщик не загрузил вагон. Платёжка не пришла, никто не знает, перечислены ли деньги…  Подвижной состав рассыпается на глазах, лопаются трубы, двери не подходят к косякам. Внутри пусто и одиноко, хочется развеяться. Сосёт тоска. Рожа прораба достала до смерти. Дома на антресолях или под ванной дрель в плетёной корзинке ждёт своего часа, в пятницу вечером. Побыть среди людей, посмеяться, забыться, отдохнуть.

У супруги тоже работёнка не ахти себе. Не до смеха. У них в райсобесе выдалась тяжёлая неделя. Идёт индексация пенсий, и каждая бабка, и каждый инвалид норовит документы подать, заявление на надбавку написать, оснований на это никаких не имея. И идут, идут, идут, без конца и краю. Объясняешь им, на счётах подсчитываешь, циркуляр товарища Соколова у тебя на руках, а вот нет же: дай и всё! А до пятницы ещё надо по магазинам пробежаться, совсем нечего надеть, в парикмахерскую заскочить, завиться. Всё-таки седьмой ряд, надо перед артисткой Степаненко человеком выглядеть.

И вот котировки заканчиваются, райсобес закрывается, и человек с его супругой идут в театр эстрады или куда-то там. Волнуясь и заранее подхихикивая, потирая от предстоящего удовольствия руки, пробираются на свои места в седьмом ряду. Вот и наступило время смеха, время инструмента, которым сейчас необходимо вооружиться. Смех продлевает жизнь, сверлит стены, заводит знакомства, веселит застолье. Полезная штука на выходных и в своё время.

После приготовлений и буфета, наконец, гаснет свет и на сцене появляется артист Петросян. «Хо-хо-хо», - вместе со всем залом говорит человек. Артист Петросян очень доволен собой, что ещё ничего говорить-то не начал, а весёлый инструмент уже работает. И выдаёт монолог про тёщу и её супы. Человек и супруга падают под кресло. Давно так от души не смеялись. А артист Петросян знай себе про тёщу жарит да потом внезапно пускается в рассуждения о природе смешного. Костюм на нём дорогой улыбка до ушей. Культурный вечер про то, как зять подарил тёще не дохлую, а живую жабу, в разгаре. Зал стонет. Люди отдыхают, смеются. Зад у мамы загорелся. «Хо-хо-хо!», - не может разогнуться наш герой. У супруги потекла тушь. Я взял разделочную доску, и тут вошла жена и увидела, теща хрипит, я бью ее наотмашь доской по спине и приговариваю: "Потерпите мама, сейчас все закончится".  Жена выхватила у меня доску и доской мне «Бац!». Но я не дурак, я пригнулся, а вот мама не успела. Зато кашель у нее прекратился. Нет худа без добра.  Под радостную и счастливую музыку артист Петросян в дорогом костюме удаляется. Его заменяет густо накрашенная артистка Степаненко. Начинает с каламбура, типа, Танька, привет, что делаешь? Квасишь? А-а, капусту, так бы сразу и сказала… По залу пробегает лёгкая весёлая волна понимания. Да, смешно, да знаем мы, эту капусту… Ха-ха-ха. Амнезия, жмурики, клизма!! – говорит весёлый монолог густо накрашенная Степаненко. Вот это вечер! Вот это смех! Настоящая жизнь! Трезвый мужик, чучело, кобылой проштампованное… Счастье! Хохот такой, что существует риск того, что половина предприятий и учреждений в понедельник не досчитаются работников. У женщин не бывает лишнего веса, веселит артистка, это всё дополнительные места для поцелуев. Наш герой уже больше не может, живот надорвал, глаза все от смеха проплакал, а густо накрашенная артистка не сдаётся. За триста долларов они ваш таз доведут до размера сковородки! Всё. Сил уже нет. Вместо смеха получается какое-то неровное хрипенье. Кому-то в зале стало плохо, захлопали кресла и двери. Засуетились билетерши. Девушка, а как вы уши прокалываете? Одним ударом оба… прямо через голову. Ха-ха-ха! А ещё ведь предстоит выступление другого знаменитого остряка: Игоря Маменко, мэтра с лицом бригадира, который своими смешными анекдотами способен просто защекотать до смерти. А Сергей Дроботенко? А бабки, которые есть переодетые дядьки? Вот такой юмористический вечер и такое светлое пятно навсегда дарит нашему герою и супруге вовремя вытащенный из плетёной корзинки под ванной или в антресолях инструмент.

Уже дома, засыпая и глядя на мерно поднимающийся-опускающийся холм из одеяла супруги на фоне тёмно-синего окна , спрятанного за плотными занавесками спальни, человек думал о том, что хорошо бы ребятам перед планёркой в понедельник рассказать о хохмах и анекдотах мэтра с лицом бригадира Маменко и как на самом деле выглядит густо накрашенная Степаненко. Смех – это дело серьёзное. Посмеялись – пора и к делу переходить.

* * *

А вот если фамилию господина Треча прочитать наоборот, получится «чёрт».