?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Пляж наш!

В детстве в Улан-Уде во дворе дружили мы с мальчишкой по имени Вовка. Был он страшным бузотёром. Не проходило ни дня, чтоб он с кем-то не подрался, кому-то не поставил шишку или фингал, чтоб куда-то не залез и откуда-то не свалился. Отца у него не было, и его несчастная мама, работавшая учительницей в школе неподалёку, и ежедневно обреченным видом выслушивала жалобы соседей и родителей одноклассников Вовки. Было нам тогда с Вовкой по двенадцать лет. Но на удивление, не знаю почему, мы с Вовкой ладили. Со мной он становился каким-то спокойным и светлым, его ёрш куда-то пропадал и прятал свою колючки. Его мама, тихая и спокойная женщина, не могла нарадоваться, глядя меняется и успокаивается её проказник  и забияка, гроза всех окрестных дворов. На минуту она замирала, прислонившись к косяку двери и не отрываясь смотрела как мы строим очередную крепость, готовим битву миров или крутим гайки конструктора. По телевизору в то время, особенно на каникулах, часто показывали мультфильмы про старину. Илья Муромец спасает Русь, Иван-царевич – Забаву Путятичну, а Добрыня рубит головы дракону. На экране русский богатырь сметает одной рукой полчища супостатов, в одиночку сражается с игом азиатским, таким плюгавеньким узкоглазым игом с жиденькими усиками, кривыми саблями и меховыми шапками, которое без конца наседает и лезет. Вовка не двигался и почти не дышал. А я смотрел на него и думал, что же проносится в его голове, что творится в его душе в эти минуты?

Однажды летом дверь Вовкиной квартиры распахнулась и в квартиру влетела, таща за собой за шиворот упирающегося и орущего Вовку, тётя Наташа из третьего подъезда. У Вовки была разбита губа, красные уши стояли торчком.

- Сэсэг! Сэсэг! Только посмотри, что твой паршивец сделал моему Димке! – кричала она на всю лестницу.

Так звали Вовкину маму. Потом я узнал, что это необычное имя означает «красивый цветок».

Тётя Сэсэг вышла в коридор, и тётя Наташа толкнула Вовку к ней.

- Вот, возьми его! Разбил Димке весь глаз! Из дома выйти невозможно! – кричала она.

На этажах застучали входные двери. Соседи забеспокоились. Впрочем, к скандалам возле Вовкиных дверей они были привыкшие.

- Рассёк! Зачем?! Зачем ты его сделал инвалидом?! Рассёк глаз! – голосила тётя Наташа, заламывая руки и попеременно обращаясь то к Вовке, то к тёте Сэсэг.

Вовка, улучив момент, шмыгнул в квартиру и спрятался под одеяло. Димкина мама ещё долго кричала, грозилась написать в РОНО, наконец, затихла и ушла.

Тётя Сэсэг печально, с какой-то обреченностью слушала крики и даже не пыталась ни возражать, ни отвечать. Потом она повернулась, закрыла дверь и подошла к Вовке. Не зная, что сказать и что делать, она сказала:

- Вова, зачем ты так себя ведёшь? Как тебе не стыдно? Ты же бурят!

Вовка лежал на диване и ревел в голос. Его трясло от рыданий. И тут он вскочил, и размазывая слёзы и кровь по грязным щекам, закричал:

- Нет, неправда! Я не бурят!

- А кто же ты?

- Я – русский солдат!