?

Log in

Книга демонов. Люцифер

Вот среди взрослых граждан принято считать, что смех это, мол и дескать, такой нужный в домашнем хозяйстве инструмент. Залез так на антресоли, достал дрель, отмерил, карандашик за ухо положил, просверлил, Его Ворсейшество повесил и снова - в корзинку и на антресоли. Важно, как видим, чтобы инструмент всегда был под рукой, а то стены голые останутся, а там обои уже пооблезли, побледнели. Рисунок-орнамент стирается. Нет уюта. А тут - Его Ворсейшество глаз радует, и тепло в квартире. Выходные прошли в тепле и неге. Супруга довольна.

А утром встал и на встречу с референтом министра поехал. Там все должно быть по делу и серьезно. Не брать же с собой, в самом деле, дрель! Совещание - дело важное.
Не будешь там вот так запросто смеяться. Потому как всё должно быть на своём месте и в своё время. Иначе, так сказать и как говорится, бардак будет. Референт не поймет, не разберётся, не так доложит туда, предоставит неправильные данные, а это уже на саботаж похоже.
Так что правы наши граждане: делу время, потехе час... Смех он необходим, но вовремя и в ограниченных дозах.

Но домашнее хозяйство приходит в упадок. Грабли ржавеют, ломаются карнизы, мебель приходит в совершенное запустение. Всё время ездить по референтам и ходить по кабинетам надоедает. Что-то в организме глухо тянет вниз, мешает создавать отчёты и следить за ростом акций. Хочется развеяться. И вот тут вспоминает взрослый, делающий важные дела гражданин, что у него в плетёной корзинке под ванной есть дрель, важный инструмент, которым можно многое исправить. Набирает он телефонный номер Петра Игнатьича, с которым вместе как-то езждили в стройотряд по студенческой молодости. Сейчас Пётр Игнатьич работает в госконцерте заместителем фининспектора, и всё может. Наш герой звонит старому приятелю по студенческим нарам в бывшей тюрьме, где располагался стройотряд, обещает похлопотать, мило улыбается в трубку и достаёт себе и супруге два билета на юмористическое шоу. В седьмой ряд. Не далеко и не близко. И чтоб артиста Петросяна и артистку Степаненко было хорошо видно.

Рабочая неделя проходит в совещаниях, заседаниях, чертежах и сметах. Падают и растут котировки. Наш филиал в Нерчинске на грани разорения. Улан-Удэ и Верхоянск рапортуют о приросте. Строительство в Вологде остановилось, нет стекловаты, поставщик не загрузил вагон. Платёжка не пришла, никто не знает, перечислены ли деньги…  Подвижной состав рассыпается на глазах, лопаются трубы, двери не подходят к косякам. Внутри пусто и одиноко, хочется развеяться. Сосёт тоска. Рожа прораба достала до смерти. Дома на антресолях или под ванной дрель в плетёной корзинке ждёт своего часа, в пятницу вечером. Побыть среди людей, посмеяться, забыться, отдохнуть.

У супруги тоже работёнка не ахти себе. Не до смеха. У них в райсобесе выдалась тяжёлая неделя. Идёт индексация пенсий, и каждая бабка, и каждый инвалид норовит документы подать, заявление на надбавку написать, оснований на это никаких не имея. И идут, идут, идут, без конца и краю. Объясняешь им, на счётах подсчитываешь, циркуляр товарища Соколова у тебя на руках, а вот нет же: дай и всё! А до пятницы ещё надо по магазинам пробежаться, совсем нечего надеть, в парикмахерскую заскочить, завиться. Всё-таки седьмой ряд, надо перед артисткой Степаненко человеком выглядеть.

И вот котировки заканчиваются, райсобес закрывается, и человек с его супругой идут в театр эстрады или куда-то там. Волнуясь и заранее подхихикивая, потирая от предстоящего удовольствия руки, пробираются на свои места в седьмом ряду. Вот и наступило время смеха, время инструмента, которым сейчас необходимо вооружиться. Смех продлевает жизнь, сверлит стены, заводит знакомства, веселит застолье. Полезная штука на выходных и в своё время.

После приготовлений и буфета, наконец, гаснет свет и на сцене появляется артист Петросян. «Хо-хо-хо», - вместе со всем залом говорит человек. Артист Петросян очень доволен собой, что ещё ничего говорить-то не начал, а весёлый инструмент уже работает. И выдаёт монолог про тёщу и её супы. Человек и супруга падают под кресло. Давно так от души не смеялись. А артист Петросян знай себе про тёщу жарит да потом внезапно пускается в рассуждения о природе смешного. Костюм на нём дорогой улыбка до ушей. Культурный вечер про то, как зять подарил тёще не дохлую, а живую жабу, в разгаре. Зал стонет. Люди отдыхают, смеются. Зад у мамы загорелся. «Хо-хо-хо!», - не может разогнуться наш герой. У супруги потекла тушь. Я взял разделочную доску, и тут вошла жена и увидела, теща хрипит, я бью ее наотмашь доской по спине и приговариваю: "Потерпите мама, сейчас все закончится".  Жена выхватила у меня доску и доской мне «Бац!». Но я не дурак, я пригнулся, а вот мама не успела. Зато кашель у нее прекратился. Нет худа без добра.  Под радостную и счастливую музыку артист Петросян в дорогом костюме удаляется. Его заменяет густо накрашенная артистка Степаненко. Начинает с каламбура, типа, Танька, привет, что делаешь? Квасишь? А-а, капусту, так бы сразу и сказала… По залу пробегает лёгкая весёлая волна понимания. Да, смешно, да знаем мы, эту капусту… Ха-ха-ха. Амнезия, жмурики, клизма!! – говорит весёлый монолог густо накрашенная Степаненко. Вот это вечер! Вот это смех! Настоящая жизнь! Трезвый мужик, чучело, кобылой проштампованное… Счастье! Хохот такой, что существует риск того, что половина предприятий и учреждений в понедельник не досчитаются работников. У женщин не бывает лишнего веса, веселит артистка, это всё дополнительные места для поцелуев. Наш герой уже больше не может, живот надорвал, глаза все от смеха проплакал, а густо накрашенная артистка не сдаётся. За триста долларов они ваш таз доведут до размера сковородки! Всё. Сил уже нет. Вместо смеха получается какое-то неровное хрипенье. Кому-то в зале стало плохо, захлопали кресла и двери. Засуетились билетерши. Девушка, а как вы уши прокалываете? Одним ударом оба… прямо через голову. Ха-ха-ха! А ещё ведь предстоит выступление другого знаменитого остряка: Игоря Маменко, мэтра с лицом бригадира, который своими смешными анекдотами способен просто защекотать до смерти. А Сергей Дроботенко? А бабки, которые есть переодетые дядьки? Вот такой юмористический вечер и такое светлое пятно навсегда дарит нашему герою и супруге вовремя вытащенный из плетёной корзинки под ванной или в антресолях инструмент.

Уже дома, засыпая и глядя на мерно поднимающийся-опускающийся холм из одеяла супруги на фоне тёмно-синего окна , спрятанного за плотными занавесками спальни, человек думал о том, что хорошо бы ребятам перед планёркой в понедельник рассказать о хохмах и анекдотах мэтра с лицом бригадира Маменко и как на самом деле выглядит густо накрашенная Степаненко. Смех – это дело серьёзное. Посмеялись – пора и к делу переходить.

* * *

А вот если фамилию господина Треча прочитать наоборот, получится «чёрт».

Trabajo todo el año para el veraneo...

Мелодии и ритмы зарубежной эстрады.

Милые дамы из аргентинского коллектива Kumbia Queers с песней El veraneo.

В песне поётся про то как:

Человек весь год работает, работает,
Работает, работает, работает,
Работает, работает, работает,
Работает, работает, работает,
На работе,
Да так, что уже
Руки потрескались, ноги не ходят и глаза не смотрят,
И ящерицы бегают по голове.
А отпуск пролетает, не успев начаться.
И всё по новой...

В общем и целом, тут такое дело.

Дом. Опять дом. Слово, от которого хочется плакать, которое вызывает недоверие и нервный тик, шок, трепет и моральный террор. Папа-психопат задушил и утопил всё семейство в ванной сто лет назад, а теперь призраки убиенных бродят по скрипящим половицам и превращают в ад жизнь романтливых влюблённых, которые по случаю купили этот очаровательный домик, чтобы любить в нём друг друга до гроба и вырастить в нём своих прелестных кудрявых детишек и даже понянчить внучат. А тут, блять, всё хлопает, охает, бьётся, стучит и корчит рожи. Потом все умирают и даже сходят с ума.

Но нет. В этот раз всё случилось иначе. Авторы подошли к проблеме свежо, незамутнённо, по-новаторски. Дом убивает, а потом в нём исчезает комната. О! – скажете вы, оригинальная идея, надо бы поинтересоваться и постараться закрыть глаза на то, что создал это кино автор разнообразных «Пил» про, так сказать и как говорится, игру в жизнь и смерть Даррен Линн Боусман.

Ну вот.

Журналистка вся такая губы-сиськи мечтает о расследовании громкого преступления, а вредный главный редактор отправляет её заниматься недвижимостью, чем невероятно оскорбляет её потенциал и амбиции. И вот она занимается-занимается недвижимостью, как вдруг, кто-то неуравновешенный точно так же неуравновешенно убивает её сестру, мужа сестры и маленького сына тоже сестры. Немного, даже очень немного, погоревав, чуть всплакнув, журналистка вместе со своим парнем-полицейским начинает кропотливое, зубодробительное и серьёзное расследование, чем мгновенно вызывает желание выключить телевизор.

В общем, если честно, я поддался на это искушение, поэтому даже не спрашивайте меня, уважаемые любители кина  и прочей всякой-разной культуры и духовности, что такое «Абатуар». Я до этого места не досидел.

Посему без лишних, как говорится, церемоний подведём суровый итог: невероятно бесталанная хуйня, которая ещё хуже, чем все эти «Пилы» вместе взятые, хотя хуже этих «Пил», наверное, ничего не бывает. Ну, может, только «Американская история ужасов».

Суровая кинокритическая рецензия закончена.

Да, канец.

«Доктор Стрейнджлав» (Dr. Strangelove or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Bomb, США, 1964, реж. Стэнли Кубрик). Иди и смотри, как ядерный принц  несет свою плеть на трон

В мире создано столько ядерного оружия, им управляет столько умных, самовключающихся и самоуправляющихся систем, которые уже не подчиняются человеку, своему создателю, конструктору и изобретателю, что атомная война может начаться просто по прихоти чокнувшегося генерала средней руки, верящему в то, что фторирование воды есть коммунистический заговор с целью отравить здоровые жизненные соки нашего организма.

Он помешан на чистоте и здоровье. Он стоит на страже мира и верит, что этому миру хорошая ядерная война только пойдёт на пользу.

И тогда он поднимает в воздух несколько десятков бомбардировщиков, наглухо закрывает ворота своей базы, отключает все гражданские системы связи. Самолёты со смертоносным грузом отключают связь и принимают только сигналы с условным префиксом, который известен только одному этому здоровому генералу.

Системы уничтожения включены и уже теперь даже высшее политическое руководство двух стран не в силах предотвратить атомную катастрофу. И даже когда тайный префикс генерала становится известен, всё равно случайно остаётся один бомбардировщик, который не получил сигнал «отбой», а радары не могут поймать его и сбить, потому что он летит очень низко. Классный пилот.

Благополучие планеты Земля зависит от настроения полоумного вояки, наличия мелочи в карманах его храброго заместителя и технической поломки бомбардировщика Б-52. И никакие президенты, международные переговоры, совещания совета безопасности не остановят системы, созданные нацистом, который никогда не будет бывшим, доктором Стрейнджлавом. И за несколько минут до катастрофы он вскочит со своей инвалидной коляски, тяжело ранен, но всё ещё жив, и вскинет руку в чёрной перчатке в нацистском приветствии.

«Я могу ходить, мой фюрер!».

А выжившие будут строить шахты, чтобы переждать ядерную зиму, попасть в которые можно будт только после тщательного отбора.

Да, мой фюрер… Вернее, мистер президент.

И здесь не обошлось, конечно, без Владимира Владимировича Путина, который совсем не особист даже, а лётчик. И он с самым серьёзным видом выполняет план R, план ядерной войны.








Tags:

Дед Мороз раздает подарки
И смеётся на ходу:
Кто-то из вас умрёт, ребятки,
В этом новом году.

Эротическая гроб-фотосессия пинского комбината по производству гробов...

Пишут так:
"Вся продукция сертифицирована. У нас Вы сможете купить гроб для близкого человека, в знак благодарности. Мы изготавливаем гробы на заказ для полных людей и толстых. У нас можно узнать цену на гробы различных размеров и моделей. Элитные гробы с доставкой в любую точку Беларуси и России. По Вашему желанию Мы всё сделаем качественно и оперативно. Благодарим"

Да, в знак благодарности!

Спасибо, дорогая/ой, тебе за сладостные мгновения и крепкие головокружительные объятия! За летний отдых в Геленджике и комнату у Нины Ивановны за рубль в день! За сберкнижку и венгерский сервант!
Спасибо, мама/папа, за радостные минуты детства, и конструктор с великом впридачу!
Никогда, бабуля, не забуду твоих типа пирожков и вареньица.
И вот вам всем, мои любимые, в знак, так сказать благодарности, подарок! Покупка от всей души!













Нельзя творить добро, имея под рукой Центр, заместитителя и офисное обородувание. Творящего добро не может сопровождать свита, так как её просто нет. Добро - это моральный аскетизм. Оно не терпит назойливого внимания, а должность пресс-секретаря ему не положена по штатному расписанию.

Нельзя добровольно соглашаться играть по правилам зла, на его поле, с его судьями и пытаться выиграть. Невозможно творить добро, заручившись поддержкой зла. Тем более, вот такого зла - мерзенького, с редкими липкими волосиками, жадненького и кривенького, не умеющего довести до ума даже комсомольской стройки на раёне, потому что кирпичи покололи, а остальное стащили к тещё на дачу.

Вот как обуяет человека нетерпение, так ни сослуживцы его узнать не могут, ни даже супруга. Вдруг вчерашний спокойный гражданин и прилежный работник перестаёт замечать беспорядок в канцелярии, путает папки с делами, подшивает не туда и не то, бьёт дыроколом по пальцам, теряет квитанции и справки и прислушивается к рокоту какого-то водопада, низвергающегося по острым камням и ущельям  то ли внутри, то ли в соседнем кабинете. Коллеги пожимают плечами и посмеиваются, начальство морщится. Никто не видит диковинных бабочек, не чувствует свежести водяной пыли и не слышит райского пения дивных сказочных птиц.

После работы зашёл человек в магазин – купил обыкновенного молока вместо соевого. Всегда сосредоточенный и ответственный, он аккуратно парковался около районного супермаркета, твёрдо поднимался по затоптанной в летний зной и зимнюю слякоть лестнице и покупал только соевое молоко в мягко-зелёном картонном пакете. На ужин – орехи и фруктовый чай, на завтрак – кукурузные хлопья с сахарозаменителем и соевым молоком. А тут – такое! Спросите человека, как же так, он скажет, что видел как птицы с красными и синими перьями перенесли в клювах пакеты с полки на полку.  Супруга его, Лидия, женщина с высоким бюстом,  независимая и всегда уверенная в себе, тут  растерялась: никогда такого прежде не случалось. Так и за калориями он перестанет следить, мясо станет есть, и тогда не будет у нас всё хорошо, лучше всех, шире всех, думала она. В тот день она осталась без завтрака, когда не смогла заставить себя скушать традиционные мюсли с молочным молоком из коровы, а не из сои, которая растёт из матери-земли и у которой нет души и рецепторов боли. Не было, забыл - и расстроенная пошла на совещание по проблемам современного искусства, и через силу улыбалась галеристам, театралам и художникам-акционистам.  С потолка свешивались фиолетовые треугольники и шуршали от воздуха кондиционеров. И Лида начинала волноваться за своё будущее и свою высокую большую и безукоризненную грудь. Почему-то ей казалось, что все видят её позор и больше никогда не опубликуют её экспертных заключений в модных каталогах. Об этом шуршали фиолетовые треугольники на потолке и шептали мёртвые слепые рыбы в мёртвой воде инсталляции.

Вечерами она смотрела телевизор, красочные фильмы о мужественных флибустьерах, затонувших фрегатах, о сундуках с сокровищами на дне океанов и слышала звон сабель и чувствовала запах пороха. По телу пробегал холодок и она тосковала…

Муж её был не то что бы так себе, но и не то, что бы очень. Уверенно стоящий на ногах работник планового отдела с неплохой зарплатой и видами на перевод в отдел снабжения с перспективой на место заместителя. Да и ставка там повыше. Он точно знал, чего хотел, и точными шагами и упорным старанием преодолевал этап за этапом. Руководству нравился его тихий нрав и преданность делу.

К работе Лиды он относился покровительственно. Полезное дело эти галереи современного искусства. Есть стиль, доход, респектабельность. Можно завести нужные знакомства. Фильмы о тайнах океанов и отважных искателях приключений его раздражали своей бесполезностью и откровенной неправдоподобностью. Ну, конечно, час под водой он провёл! Это же кино, в кино он может и сутки под водой просидеть!

Но в вегетарианство он верил, всерьёз считая, что адреналин убитых животных может распространиться  по его нервной системе и вывести её из строя. Тогда о переводе в отдел снабжения, об отдельном столе, о небольшом коллективе подчинённых и о перспективах роста можно будет забыть…  Лида тихонько восхищалась им, считала в чём-то выше себя, особенно ей внушала уважение его тихая настойчивость, и усилием воли она боролась со своей непонятной тревогой и холодком внизу живота.

И тут случилось это: забыл. Перепутал!

Он беспокойно вышагивал перед ней, закрывая раскинутыми руками и телевизор, и вечернее окно, и рассказывал, что успех – это удел неудачников, что человек – птица, и его крылья тесны для планового отдела и даже для отдела снабжения. Он не может летать по тесным коридорам министерства. Канцтовары – это не для него. Он не должен обвинять в своих бедах окружающий мир. Чем больше он обвиняет других, тех, что вне его, тем больше ему хочется подчинить их, наступить на них своим лакированным ботинком, утвердиться за счёт людей, подниматься по спинам выше и выше. А ему надо разобраться в себе, обратиться внутрь, стать слухом и зрением. И глаза его загорались ярким жёлтым светом.

Лида ничего не понимала, только мужественные морские разбойники вдруг начинали казаться ей банальными головорезами.

В окрестном лесу голодные волки и злые вепри останавливали свой бег, выли и хрюкали, стуча лапами и копытами по пням и мху, а летающие над ними хищные птеродактили злобно визжали, высматривая в далёких городских дворах яркий жёлтый блеск. Даже в далёком созвездии Чёрного Жирафа, что там, в небесах, чёрных и синих,  было отмечено непонятное мерцание и повышение атмосферного давления.

Девушки за пультами управления МТС не успевают переключать реле и менять провода-пальчики местами, из отверстия в отверстие, и большой-пребольшой интернет - компьютер не выдерживает натиска и даёт сбои. Интернет отключается. Мобильная связь барахлит, голоса в трубке слышны плохо, прерывисто, значок сервиса падает…Человек нервничает, трясёт телефон. На море шторм. Хлопают двери и окна. Беспокойство.

- Сколько хочешь, брат? Какого года? Километраж какой?.. Понятно.  Когда можно подъехать посмотреть? - спутниковые неполадки устранены.

Он решил поменять машину. Такую же самую на такую же самую. Которая ездит точно так же и тоже новая. Тут продать, там обменять, одолжить, доплатить, доложить и добавить. Его день превращается в день принца Уэльского: бесконечные переговоры, этикет, ритуалы, подчёркнутая вежливость. Он достаёт деньги, перечисляет, звонит - отказывается, звонят - отказывают ему, извини, мол, братан, мне тут больше дают и прямо сейчас. Искусство возможного, так сказать… На время он забывает о карьере и о жене, о боли убиенных животных и здоровом образе жизни. Некогда, даже закурил. Окружающие дают советы, внимательно и вдумчиво выслушивают, сочувствуют и просят телефоны для связи, вдруг пригодится, когда самого одолеет такое же демоническое беспокойство.  Мерцание созвездий всё сильнее, лес двигается, воет, скребёт когтями по влажной земле. Десяток человек при деле, вспоминают случаи с карбюратором у двоюродного брата жены, рассказывают о радиаторе, которые потёк у сестры папы пять лет назад, о коробке передач, которая должна входить легко и не стучать, а то мой брат один раз купил так машину, не обратил внимания и во время движения она рассыпалась, хорошо, что ехал не быстро. Бензин дорожает опять-таки, следить надо, время такое. Жизнь уже не такая серая, замкнутый круг чуть приоткрывается, впускает воздух и немного света. Преображается человек и делится своей магией и жёлтым светом глаз с другими.

И вот она, точно такая же красавица, переливается и улыбается всеми фарами и крыльями возле подъезда. Новые кнопочки, другие ключики, пульт, проигрыватель , сиденья с подогревом. Совсем другая жизнь, другой мир, другой газ для дыхания. Другой уровень бытия, другой стиль и эстетика.

Проходит некоторое время. Человек привыкает к этой другой планете, обживается, заводит хозяйство. Строит забор и благоустраивает дворик.  Птеродактили возвращаются в гнёзда, вепри – в берлоги, жёлтый хищный свет гаснет, и астрономы перестают замечать активность в далёком и холодном небе. Довольна и Лида, её рассказы о выставках современного искусства, о фиолетовых треугольниках и ржавых велосипедах продолжают печатать в важных каталогах, а муж снова почувствовал боль убиенной козы и уже ни за что не перепутает молочное молоко с соевым. Жизнь планового отдела налаживается. Вновь пираты становятся героями и вновь спускаются на дно морское за сокровищами затонувших флотилий, но кино опять закончится и тонны бриллиантов и алмазов так и останутся в разломанных трюмах.

Интересно, Леонид Валентинович знаком с поэзией Марии Степановой, у которой есть цикл стихов "Девушки поют" и вот такие строчки:

Мы открываемся, как краники,
Туда-сюда, туда-сюда,
И магазинные охранники
На нас не смотрят никогда.

Книга демонов. Герион

Том Первый.

Работник купил сумку. Кожаную, на ремне.  Дорогую. Домашний питомец – не сумка. Сослуживцы обратили внимание. Событие в жизни всё-таки. Шутка ли сказать, купил человек сумку! Жизнь засверкала изумрудными гранями. Это вам не на бар-мицву сходить и 250 шекелей за это выложить. Типа, штраф, ха-ха-ха… Тут – духовность, близость к начальству, декларация намерений. Не каждый встречный-поперечный с такими дорогими сумками ходит. Стоят, значит, на все лады обсуждают. Да, да, вот смотри тут – кармашек, а тут вот – отделение, а это ремешок. Делают лица, сумка им всем определённо нравится. Хозяин сумки определённо доволен своей расторопной и впечатляющей покупкой,  собеседники практически прикоснулись к высокому. Обсудили, потом пару долгих секунд помолчали, как вдруг обладатель обновы, вспомнил об одном важном отделении сумки, о котором забыл рассказать. Смотри, говорит, а вот в этот наружный карманчик я кладу книгу и читаю по дороге на работу в автобусе.

Тут надо заметить, товарищи, что обладатель книги… или сумки… что уже совсем неважно – приезжий из солнечного и плодородного Баку, где чтение Чингиза Абдуллаева есть сакральная семейная обязанность. Ибо нет в этой Land Of Fire человека, которому этот мастеровитый автор не приходился бы родственником или хотя бы знакомым двоюродной сестры, с которым она встречалась на свадьбе у Тофика. Загадочный и волнующий мир шпионов, оперов, сыщиков, следователей, чёрных тонированных БМВ. Как увлечёшься, как погрузишься, так и остановку свою пропустишь и на работу опоздаешь с такими-то страстями.

Приятели вновь оживились, стали трогать, головами крутить. Социальная реклама в банках, по телевизору, в передачах про «все вокруг жулики» агитировала за чтение, за книги, будила непонятные эмоции, вызывала желание потреблять меньше калорий, бросить курить  и начать новую жизнь. Упоминание о книгах открывало новые миры и расширяло горизонты. Что-то бурлило и клокотало внутри, обладатель сумки с наружным карманчиком для книги казался пришельцем из высоких сфер. Люди качали головами и прищёлкивали языками. В конце концов, кто-то нашёлся. ספר זה טוב, сказал он, לקרוא זה בריא.

Том Второй.

Никакого пророка Моисея не было. Никого никуда он не водил и никто там не умирал. Какие-то семь египетских казней, отпусти народ мой, море расступилось… Ничего подобного. Януш Корчак – вот настоящий еврейский подарок. Перламутровые бусы и янтарная брошь. Национальное самосознание, дети-сироты, Треблинка, цитаты, писания и очки. Моисей молчал, из него ничего не выписать и на стенку не приклеить. А Корчак создавал афоризмы, любил детей и пошёл за ними на смерть. История, которую следовало бы выдумать. Духовная ценность, прозрачный лёгкий взгляд и вечный глобальный оптимизм. Готовые хрестоматии, доклады и пособия министерства образования. Людоеды улыбаются.

מה נשמה?
מה קורנ?
מה עניינים?
מה שלומך?

И разошлись. Поговорили. Нет времени, ответов никто не ждёт. Они никому не нужны потому что. Они уже давно есть. Их придумали крематории Треблинки, их придумал Януш Корчак. В этом месте надо погрустить, здесь остановиться, прикоснуться и припасть.  Всё уже придумано до нас.

מה הבאתם לאכול?

Самым главным действующим лицом в школе стал аппарат для приготовления кофе. Стены с наклеенными на них цитатами – главный антураж и декорации. Всё на них можно найти. Сгоревший в Треблинке, по чистому совпадению, писал обо всём и завещал всё. Был ли он евреем, не был ли он евреем – это вопрос, это круглый стол и мнения. Ежели не был – тогда герой и мученик, ежели был… тогда, ну что с него взять, всё равно туда попал бы…

"אין לתת לילד מורה האוהב את הספר ואינו אוהב את האדם"

И ничто теперь не отвлекает от постоянной борьбы за повышение заработной платы. Потому что главное – любить людей, а не пыльные страницы скучных книжек. А пыль – это антисанитария. Лучше – бегом от инфаркта и трава на обед, а то страдания убиенной рыбы передадутся вам вместе с её мясом.